Тюрьма жесткого режима - Занятие спортом - Рассказы Girl Power - Рассказы - Girl Power
Приветствую Вас, Гость
Главная » Статьи » Рассказы Girl Power » Занятие спортом

Тюрьма жесткого режима
Как я попал в тюрьму – это отдельная история. Главное, что попал и попал надолго. Меня заперли в камере с пятью уголовного вида личностями. Я представился: «Джон». Почти никто не прореагировал. Только один чернокожий подошел и пожал мне руку. 
Рассказ любезно предоставлен Jhone с форума FemTime 


Тут по камерам прокатился шепоток. Услышав его, заключенные отстранялись от решеток и забирались на нары. Некоторые накрывались с головой одеялом. В нашей камере произошло тоже самое. Шепоток содержал только два слова: «Комендант идет». Негр показал мне на свободную койку и сам запрыгнул на верхний ярус. Я присел. Воцарилась абсолютная тишина, и стало слышно приближающееся из дальнего конца коридора цоканье каблуков и бряцанье ключей. Приближались люди, несколько. Все затаились. Из тех камер, мимо которых уже прошли, раздавался выдох облегчения. 
И вот процессия подошла к нам. Я был удивлен. Впереди шла молоденькая девушка, на вид не старше двадцати пяти. За ней, «одаривая» заключенных суровыми взглядами шли надсмотрщики – четверо. Комендантша же смотрела вперед себя. Она была одета в строгий костюм: рубашка цвета хаки, черная юбка по колено, пилотка на голове, темные волосы, собранные в «пучок». Но рубашка и юбка были очень тесными, и не скрывали, прямо скажем, выдающиеся достоинства фигуры. Я не смог удержаться и свистнул, как свистят девочкам в стрип-баре. Процессия мгновенно замерла на месте. Я буквально физически почувствовал испуг моих сокамерников. Комендантша, не взглянув в мою сторону, сказала высоким девичьим голосом: «Новенького в спортзал. И Гротова тоже». Сказала и пошла дальше быстрым шагом. Ее спутники уставились на меня сквозь решетку с каким-то злорадством. Как только в конце коридора хлопнула дверь, напряжение спало. Кто-то из моих сокамерников нехорошо так засмеялся. Кто-то перекрестился. Негр спустился сверху и, с каким-то сочувствием в глазах, ободряюще положил мне руку на плечо. 

Тюремщики привели меня во двор, где огороженный высокой сеткой с двух сторон и примыкающий к стенам двумя другими, был оборудован спортзал. Посередине был вытоптан круг, видимо здесь проводились спарринги. По краям стояли простые тренажеры: штанги, турники, столы для армрестлинга. Здесь уже сидел, видимо, Гротов – низкий, но широкий коренастый заключенный в белой майке без оранжевой куртки. Он не терял зря времени, а качал гантели по пятнадцать кило по очереди. Надо признать – он был в хорошей форме. 
Тут пришла она. Она была одна. Я заметил, что ее туфли на каблуках были сменяны на более удобные кеды. Она встала с противоположной стороны от «арены» и обратилась ко мне:
– Новенький, фамилия. 
Я медленно подошел к ней, по дороге подмечая, что она выше меня на голову, а Гротова – на две, значит метра два. 
– Олди, – сказал я и взял ее за изящную ручку, с целью поцеловать ее. 
Ее рука вывернулась и ухватила меня за запястье. Я автоматически попытался освободиться от хватки другой рукой, но она оказалась поймана ее свободной рукой. Потом она подняла мои руки на уровень плеч и резко надавила вниз. Так резко и с такой силой, что я, не успев ничего сообразить, оказался на коленях. Тут я увидел вблизи ее ноги. Боже! Какие это были ноги! Сбоку они казались худыми, но спереди я ясно видел, что у меня не хватило бы длины пальцев обеих рук (а они у меня длинные), чтобы охватить ее гладкие икры! Сбоку по ним проходила немного вздутая вена. Засмотревшись, я не заметил, как мои руки сами собой начали дергаться в конвульсиях, настолько сильным был захват. 
Заметив мое удивление, она сказала: «Моника, очень приятно». И толкнула обе руки вперед, разжимая захват. Я пролетел спиной вперед метров десять и, упав в центре круга, проехал по земле еще метров пять. 
– Для новеньких, – сказала Моника, отбрасывая в сторону пилотку, – я местная Богиня. Твоя жизнь в этой тюрьме полностью зависит от меня. – Она распустила волосы, и те черным глянцевым дождем скатились ей на плечи. Я наблюдал за этим, разминая запястья. Кровь возвращалась, и в них стало неприятно колоть. Похоже, я ошибся. Без строгого пучка Монике можно было дать от силы двадцать два. – Мне нужно тренироваться и вы мне поможете. Тренировка будет длиться тем дольше, чем упорней вы будите экономить силы. – Она сбросила юбку. Под ней оказалось достойное продолжение столь идеально начатых ног – мощные загорелые бедра. – Для стимула – тот, кто сможет победить меня, – она стала расстегивать пуговицы снизу вверх, обнажая плоский, составленный из мышечных квадратов живот, – в этот же день выйдет из тюрьмы. Использовать все средства, никакого джентльменства. 
Наконец рубашка отлетела в сторону. Передо мной стояла мечта, идеал. Скульптура, сработанная гениальным античным скульптором из бронзы. Загорелое тело теперь прикрывал только тонкий эластичный лифчик, кажется третьего размера (явно на размер меньше, чем нужно) и желтые (в тон к лифу) тонкие плавки «танго». Ее фигура напоминала песочные часы: широкие плечи, огромные (с небольшие дыни) круглые груди и округлые бедра, соединенные тонким перешейком мощного живота. Она повернулась к нам спиной, уперла руки в бока, демонстрируя бугристую спину и мускулистые ягодицы. 
– Начали, – скомандовала она. 
Я не сразу вспомнил, что именно мы «начали». Мой «коллега» не торопился нападать, глядя на эту «скульптуру» хмуро исподлобья. Я посмотрел на него, он положил одну гантелину и сделал мне приглашающий жест в сторону застывшей Моники. 
Я медленно подошел и, примерившись, с размаха ударил ей по пояснице. Раздался хруст, потом боль. Моника не шелохнулась. Моя рука будто встретила гранитный монолит. «Ну же, начинайте», – сказа она, еле сдерживая смех. Я обернулся и увидел, как Гротов шагает в нашу сторону. Сначала медленно, потом все быстрее. В руках он все еще держал одну гантель и как только я понял, что он собирается сделать, то бросился в сторону, забыв о поврежденной руке. Гротов швырнул тяжелую гантель с четырех метров и продолжил движение, переходя на бег. Видимо, у Моники были глаза на затылке. Она развернулась и сделала высокий батман ногой. Гантель с жалобным звоном отлетела в сторону. Тут в нее врезался разбежавшийся Гротов, обхватив руками талию и толкая головой в живот. Моника отступила на два шага и уперлась ногами в землю. Затем выпрямилась и стала издевательски рассматривать свои ногти. Гротов покраснел от натуги, стараясь сжать хватку как можно сильнее. 
– Чего ты ждешь?! Бей, – крикнул он мне. 
Я обошел комендантшу сзади и со всей силы ударил сложенными в замок руками, целясь в темя. Но Моника (нет, у нее точно глаза на затылке) не глядя схватила мои руки одной своей и дернула вперед. Я перелетел через ее голову и, кувыркаясь, покатился по двору, поднимая клубы пыли. Моника же согнулась, обхватила Гротова своими мощными ручками сверху и выпрямилась, отрывая его ноги от земли. Он оказался вверх тормашками, но все еще держал комендантшу за пояс. Тогда она чуть напрягла руки и Гротов, издав сдавленный стон, отцепился. Моника подняла его выше, положила на грудь, перехватила за талию и подняла над головой на присогнутых руках. При этом на ее лице не было и тени напряжения. 
– А ты чего разлегся? – спросила она меня. Двадцати двух летняя девушка держала на весу стокилограммового увольня и в ее голосе тоже не было напряжения. 
Я осмотрелся, взял маленький изогнутый гриф от штанги и с криком побежал на нее. «Значит, никакого джентльменства». Гриф со свистом рассек воздух, целясь в голову. Она махнула левой ногой – железка вырвалась у меня из рук и отлетела в сторону. Потом занесла правую и положила ее мне на плечо. Тяжесть была невероятная. Я упал на землю и оказался зажат между ее мощными ногами. Она слегка напрягла ноги и воздух, сопровождаемый хрустом ребер, покинул мою грудь. В такой победной стойке она замерла на несколько секунд, которые показались мне вечностью, потом она швырнула Гротова, как тряпичную куклу. Он пролетел через всю «арену». Затем, освободила меня из стального капкана своих ног, нагнулась, одной рукой подняла за пояс и швырнула вслед за моим напарником. Надо отметить, что я пролетел дальше. 
Встали мы с Гротовым одновременно, переглянулись и, не произнося ни слова, пошли в атаку вместе. Мы начали атаку с двух сторон «в четыре руки». Но реакция Моники была просто фантастическая. Она увернулась от серии ударов и ударила задней поверхностью кулака в живот Гротову. Не сказать, чтобы удар казался очень сильным, она вроде просто отмахнулась от назойливого насекомого, но мой напарник, сложившись пополам, отлетел на решетку и обмяк. Я продолжил бой, но мой кулак встретил ее живот, на долю секунды напрягшийся в момент удара. От боли я отступил на шаг, заметил ее ехидную улыбку и кулак, летящий мне в грудь. Дальше темнота… 
Очнулся я у дальней стены среди спортивного инвентаря. Судя по борозде, оставленной на земле, я пролетел около двадцати метров, потом, как гладкий камень, пущенный по воде, несколько раз отскочил от земли и проехался по ней метров пять. Грудь разрывалась от боли, в глазах двоилось, откуда шла кровь – точно не знаю, но шла обильно. Вдалеке эта исполинка, эта греческая Богиня, подняв моего товарища на уровень груди, буквально выкручивала его, как мокрую тряпку. Он уже перестал стонать, наверное, был без сознания. Бой был окончен. И тут я осознал, что это была проверка. Что если я еще раз хочу увидеть эту литую из бронзы статую, нужно себя проявить. Я встал, превозмогая боль, выбрал из инвентаря два блина для наборных гантелей по два с половиной кило весом и двинулся в атаку. Моника, увидев меня на ногах, немного приоткрыла рот от удивления. Потом отбросила в сторону безвольную жертву, и широкая улыбка озарила ее лицо. 
Я ковылял вперед так быстро, как мог, приблизившись, замахнулся и стал размахивать своими утяжеленными кулаками, никуда особо не целясь и никуда не попадая. Моника извивалась как змея, уворачиваясь от каждого удара и каждый раз отступая на шаг к зданию тюрьмы. Тут у меня возникла дерзкая идея. Решетка, ведущая в тюрьму, была не заперта. Я швырнул один из блинов ей в грудь (блин, звякнув об ее руку, отлетел в сторону) и бросился к незапертой решетке. Забежав внутрь, я обнаружил, что коридор заперт с обеих сторон. Это было то, что нужно. Когда Моника зашла внутрь, я бросил в нее второй блин (он был пойман налету) и устремился во двор, захлопнув за собой решетку. Комендантша была поймана в собственной тюрьме. 
Но Моника, подойдя к решетке, снова одарила меня своей сказочной улыбкой, потом взялась руками за два прута (а прутья были диаметром миллиметров по четырнадцать) и… 
Я не успел моргнуть глазом, как прутья, издав жалобный скрежет, разъехались в стороны, сминая всю решетку до самого дверного косяка. В решетке теперь зияла дыра, через которую пролез бы крупный носорог, не говоря уже о пластичной девушке. Оказавшись снова во дворе и увидев мою отвисшую до пола челюсть, комендантша взялась за один из прутьев, выломала его из решетки и, не прилагая видимых усилий (словно это был не стальной стержень, а шелковый канат), не обращая внимания на протестующий скрежет, завязала его тройным узлом. 
Я ринулся к спортивному инвентарю с целью отыскать новое оружие, но в этот раз она не дала мне шанса. Моника догнала меня через пять метров и перепрыгнула через меня! На секунду я увидел, как надо мной пронеслись ее длинные, божественные ноги. Она приземлилась впереди меня и остановилась как вкопанная. Я с размаху налетел на стену ее спины и отлетел назад. Потом вскочил и произвел жалкую попытку ее ударить. Моя рука была поймана. Она взяла мой палец, я не сопротивлялся (да и не смог бы) и буквально воткнула его между кубиками своего брюшного пресса. Потом заложила руки за голову и напрягла пресс! Я взвыл от боли, попытался высвободить палец, но тщетно. Моника улыбалась, не расслабляясь, она крутанулась на месте так резко, что мои ноги оторвались от земли и я, описав полуокружность вокруг комендантши, упал с другой стороны. Потом она расслабилась, поставила меня на ноги и, опять сверкнув белоснежной улыбкой, скрестила руки перед собой. Правую руку она положила на мое правое плечо, а левую – на левое бедро и дернула в разные стороны, одновременно отпуская. 
Небо и земля смешались перед моими глазами, в мозг ударила кровь. Видимо, я сделал несколько оборотов вокруг своей оси, тупо вися в воздухе не на чем, прежде чем сила тяжести снова возымела действие, и я упал головой вниз. Последнее, что я увидел – это шикарная нога, заносимая для удара. Дальше темнота… 
Когда я все-таки открыл глаза, я уже лежал рядом с Гротовым. Он до сих пор был без сознания. Я при всем желании не смог бы подняться, тело отдавало нестерпимой болью при каждом движении. 
Моника крутилась вокруг большой штанги, навешивая на нее блинов столько, сколько это было возможно. Получилось что-то больше тонны с четвертью. Гриф скрежетал и провисал на стойках, стойки дрожали от напряжения. Затем Моника подошла к нам и, подняв за пояса (меня одной рукой, Гротова – другой), одновременно водрузила беспомощные тела на штангу (меня с одной стороны, Гротова – с другой). Потом она взялась узким хватом сверху и приподняла штангу! Гриф провис дугой, я едва не соскользнул, а Моника, покачав штангу на уровне живота, оценивая вес, взвалила штангу на грудь и плавно подняла ее на вытянутые руки, потом опустила почти до самой земли и снова на грудь и вверх. Медленно-медленно. Так она повторила раз пятьдесят (я сбился со счета). Потом взялась широким хватом и подняла нас снизу вверх, минуя грудь. У штангистов это называется рывок, но рывка не было, она подняла нас медленно, как будто это были не полторы тонны железа, а пустой гриф! К тому же она даже не приседала, а только наклонялась. Потом опустила (опускала тоже очень медленно) и снова подняла. В тяжелой атлетике это упражнение считается самым тяжелым, Моника же почти не напрягала мышцы. Ее дыхание было ровным, о чем свидетельствовало медленное вздымание и опускание ее грудей. 
Она сделала еще пятьдесят повторов, потом задержала штангу в верхней точке и (!) отпустила левую руку! Не перехватила за центр и отпустила, а просто отпустила! Половина с Гротовым оказалась на весу и прогнулась еще сильней. Она застыла в этом положении на секунду и начала опускать штангу на грудь и снова поднимать на вытянутую руку! Только теперь я увидел, как напрягается ее бицепс. Это было нечто! У нее на руке вздувался идеально круглый футбольный мяч и тем не менее движения все еще были очень медленными. Она сделала около сорока поднятий и, взявшись левой рукой за другой край, отпустила правую. Я снова чуть не упал, когда штанга прогнулась подо мной. При каждом опускании она вибрировала и пыталась меня сбросить, мне было не до счета повторов, но я с наслаждением продолжал наблюдать за огромными мускулами ее левой руки. 
Наконец Моника закончила и повесила штангу на стойки. Она не выглядела усталой, даже пот не выступил на литом бронзовом теле. Тут она заметила, что я в сознании. Сначала тень удивления промелькнула на ее лице, потом оно озарилось голливудской улыбкой и… Моника выставила правую руку в сторону и медленно согнула ее в локте, оттопырив пальцы. И тут я понял, что она показала нам только маленькую толику своей мощи – на ее руке вырос настоящий Эверест. Ее бицепс уже не был таким круглым, он стал резким, футбольный мяч раздулся до размеров баскетбольного, даже больше, а на нем вырос еще один! Я открыл рот от удивления. Она повернулась спиной и напрягла обе руки. На левой руке выросла гора-близнец той, что на правой, а спина заходила ходуном от скрытых под кожей этой Богини мускулов. 


Моника взяла нас с бессознательным Гротовым одной рукой и отнесла в тюрьму. Ее встретила группа охранников. Она свалила нас на пол и произнесла: 
– Обоих в лазарет. Выдавать двойной рацион, пока не поправятся. Новенького пометить, как особо выносливого и изобретательного. Он до сих пор в сознании. – Охранники были ошарашены этой новостью. – Еще, в следующий раз тренировка с четырьмя. И замените решетку. 
Я добился своего теперь, как только меня выписывали из лазарета, Моника брала меня на новую тренировку, постепенно увеличивая количество своих жертв. Я каждый раз наслаждался тем, как легко и непринужденно наша Богиня разбрасывает матерых уголовников, среди которых были атлеты, движением пальцев сгибает небольшие блины, подбрасывает людей на высоту двадцати метров и, конечно, демонстрирует свои исполинских размеров мускулы. 
Срок пролетел незаметно. Я вышел и устроился на работу. Но чего-то мне не хватает. Я все чаще подумываю пойти на преступление только чтобы снова увидеть ее. 
Категория: Занятие спортом | Добавил: VasORG (19.01.2013) | Автор: Jhone
Просмотров: 3258 | Комментарии: 1 | Рейтинг: 4.5/6
Всего комментариев: 1
1  
Бредятина. Женщины не бывают комендантами в мужских тюрьмах - ни у нас, ни в Америке.

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]